МУЗЫКОВЕДЕНИЕ

Content

МНОГОЦВЕТЬЕ ЕВРОПЕЙСКОГО ХРОМАТИЗМА

ДЕВУЦКИЙ ВЛАДИСЛАВ ЭДУАРДОВИЧ

Проблема хроматизма исследуется не только в рамках мажоро-минорной функциональной системы, но и в широкой панораме богатой европейской музыкальной истории, начиная от сочинений XIV столетия и кончая додекафонными образцами ХХ века. Показано, что эффекты хроматизма претерпевают существенную логико-технологическую и образноэмоциональную эволюцию, которую необходимо учитывать аналитикам и всем изучающим язык музыки.Chromaticity problem is studied not only in the major-minor functional system, but also in the wider panorama of rich European musical history, from the works of XIV century and ending with dodecaphony samples of the twentieth century. It is shown that the effects of chromaticity undergo significant logical, technological, figurative and emotional evolution, which must be taken into account analysts and all who study the language of music.

ПЕРВЫЙ ОПЕРНЫЙ ОПУС М. ВАЙНБЕРГА (К 50-ЛЕТИЮ «ПАССАЖИРКИ»)

БАЕВА АЛЛА АЛЕКСАНДРОВНА

Первый оперный опус Мечислава Вайнберга «Пассажирка» (1968) во многом определяет направленность творческих исканий композитора и становится для него «самым важным» сочинением. В «Пассажирке» получает глубокое воплощение магистральная для всего его творчества антифашистская тема, тема противостояния злу и насилию над индивидуумом. В ней, как и в других произведениях Вайнберга (в том числе, в Шестой, Восьмой, Девятой, Семнадцатой, Восемнадцатойсимфониях, кантате«Дневниклюбви», Реквиеме, опере«Мадоннаисолдат») субъективныевпечатленияпереживания трагедии Второй Мировой войны переплетаются с этико-философскими раздумьями композитора о мире и человеке как личности, не сломленной трагическими обстоятельствами. В «Пассажирке» по-своему также претворяются и актуальные для музыкального и драматического театров, кинематографа, для отечественного искусства послевоенных десятилетий XX века в целом художественные идеи. В статье раскрываются разные стороны музыкально-драматической концепции первого оперного опуса Вайнберга (либретто А. Медведева и М. Лукина по повести З. Посмыш). В центре внимания автора трактовка сюжетного первоисточника, отражение в опере характерных тенденций того времени, особенности музыкальной драматургии и композиции.The first opera opus by Mieczyslaw Weinberg "The Passenger", (1968) largely defines the direction of the composer’s creative search and becomes his "most important" piece of music. The antifascist theme implemented in it is backbone for the composer’s output; it is the theme of opposition to the evil and violence against an individual. In this work as in other Weinberg’s compositions (among those are the Sixth, Eighth, Ninth, Seventeenth, Eighteenth Symphonies, cantata "The Diary of Love", Requiem, opera "Madonna and the Soldier") the personal emotional experience of the tragedy of the Second World War is intertwined with the composer’s ethical and philosophical reflections on the world and the ability of human being not to be broken by tragic life circumstances. "The Passenger" also reflects in a certain way the artistic ideas topical for the Soviet theatre, cinema and art of the postwar decades. The article describes various facets of the musical-dramatic concept behind the first opera opus by M. Weinberg (libretto by A. Medvedev and M. Lukin based on the novel of Z. Posmysz). The focus of the author’s attention is on Weinberg’s interpretation of the original plot, revelation in the opera trends peculiar to the given historical epoch, exposing features of its musical dramaturgy and composition.

ОБРЯДЫ ПЕРЕХОДА ЧЕРКЕСОВ (АДЫГОВ). «ПСЫХЭГЪЭ» (ОБРЯД ПОИСКА ДУШИ УТОНУВШЕГО)

ГУЧЕВА АНДЖЕЛА ВЯЧЕСЛАВОВНА, ХОКОНОВ МУРАТ АНАТОЛЬЕВИЧ, ЖАППУЕВА ЛЕЙЛА ХАЖДАУТОВНА, МИДОВА МАДИНА КАРАЛЬБИЕВНА

Статья посвящена основным концептам специального обряда «Псыхэгъэ» (Плач над водой), связанного с поисками души утонувшего. Он является наиболее типичным и репрезентативным для черкесской (адыгской) традиции. Главную и связующую функцию в нем выполняет старинный музыкальный инструмент - камыль1. Музыкальный инструмент наделен сакральной силой, имеющей божественное происхождение, и сближает человеческого первопредка с божествами. В обряде выделена триада: «субъект» (инструментальный наигрыш) - «реципиент» (покровитель, божество) - «объект» (человек, с которым произошел несчастный случай). Взаимодействие всех указанных компонентов обусловливает структуру обряда, как своеобразную систему, где выделяются три уровня: А (камыляпша, исполняющий ритуальный наигрыш-обращение), В (покровитель обряда - богиня вод Псыхо-Гуаша + бог души Псатха), С (человек, из-за которого обращаются к покровительнице). Ритуальный наигрыш «Псыхэгъэ» имеет ряд архаических особенностей, соотнесенных с композиционной структурой и манерой исполнения, которая основана на подвижных интонационных стереотипах с опорой на сакральную и образную монопрограммность.The article is devoted to the main concepts of the special rite «Psyhjeg"je» (Lamentation over water), connected with the search for the soul of the drowned person. It is the most typical and representative for the Circassian (Adyghe) tradition, the main and connecting function in it is performed by an ancient musical instrument - Kamyl’he musical instrument was endowed with a sacral force of divine origin and connected the human ancestor with the deities. This is triad is singled out in the rite: «subject» (instrumental gig) - «recipient» (patron, deity) - «object» (the person with whom the accident happened). The interaction of all these components determined the structure of the rite as a kind of system where three levels are distinguished in it: A (Kamyliapsha performing a ritual call), B(the patron of the rite is the goddess of the waters of Psyho-Guasha+ the god of Psatha soul), C(the person for whom they appeal to the patroness). The ritual play «Psyhjeg"je» has a number of archaic features associated with the composition structure and manner of performance, and is also based on moving intonation stereotypes with support for sacred and imaginative mono-programming.

АТЕИСТИЧЕСКАЯ ТЕМА В СОВЕТСКОЙ МУЗЫКЕ

БУДАНОВ АНАТОЛИЙ ВАЛЕРЬЕВИЧ, ЛЕСОВИЧЕНКО АНДРЕЙ МИХАЙЛОВИЧ

Статья посвящена актуальной для советского периода отечественной музыки теме, которая, как ни странно, мало разработана в музыкально-исторических исследованиях. Показано, что атеизм был фактором, на официальном уровне определявшем направленность художественного творчества. Однако значительных произведений искусства на его основе создано мало. Рассматривается степень интеграции атеистической темы в музыкальный театр, кино и литературу. Отдельно разбирается значение атеистического направления в песенно-хоровом наследии 1920-1930-х годов. Отмечается, что в музыке атеистическая тема вообще была редкостью. Тем не менее некоторые композиторы создали произведения, которые имеют художественную ценность. Очевидно, что атеистической музыки, в буквальном смысле, не существует. Большинство композиторов в советское время старались не проявлять какого-либо отношения к религии, не поддерживая, но и не осуждая ее. Однако можно говорить об определенном количестве программных произведений, так или иначе привязанных к атеистической теме. Атеистическая установка, как выражение отрицания Бога, не породила сколько-нибудь устойчивой традиции. В статье рассматриваются также идеологические работы по атеизму. Обращено внимание, что в них в основном речь идет о методах использования памятников религиозного искусства (или произведений на религиозные темы), а не о произведениях атеистического содержания.Article is devoted to a subject, relevant for the Soviet period of domestic music, which, strangely enough, is a little developed in musical and historical researches. It is shown that the atheism was a factor, at the official level defi ning orientation of art creativity, however almost not received considerable comments in art. Extent of integration of an atheistic subject into musical theater, the film industry and literature is considered. Separately the value of the atheistic direction understands song and choral heritage of the 20-30th years. It is noted that in music this perspective in general was a rarity. Nevertheless, a quantity of composers have made here a contribution which can be considered as art value. It is obvious that atheistic music, in literal sense, doesn't exist. Most of composers in Soviet period tried not to show any relation to religion, without supporting, but also without condemning it. However it is possible to speak about a certain number of the program works anyway tied to an atheistic subject. Atheistic installation as expression of denial of God, hasn't generated a little steady tradition. It is indicative that in ideological works on atheism, generally it is about methods of use of monuments of religious art (or works on religious subjects), but not about works of atheistic contents.

СТИХИРЫ ПАСХИ В ПАРТЕСНОМ МНОГОГОЛОСИИ: К ВОПРОСУ ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ЦИКЛА

ГАТОВСКАЯ ЕВГЕНИЯ ЕВГЕНЬЕВНА

Статья посвящена трем композициям концертного партесного стиля второй половины XVII века, созданным на тексты Пасхальных стихир для различных многоголосных составов. Две из них анонимны, одна принадлежит выдающемуся мастеру эпохи русского барокко Василию Титову. Партитуры трех сочинений составлены автором статьи по рукописям Синодального певческого собрания Отдела рукописей Государственного Исторического музея, собрания М.Н. Тихомирова из Отдела редких книг и рукописей Государственной публичной научно-технической библиотеки Сибирского отделения Российской академии наук. Стихиры Пасхи Василия Титова и анонимный восьмиголосный цикл впервые вводятся в научный оборот. В статье раскрыто взаимоотношение канонического текста Иоанна Дамаскина и музыки, нашедшее отражение в метрическом контрасте и фактурной организации, в использовании различных типов письма (аккордового, кантового, имитационного склада). Особое внимание уделяется музыкально-тематической организации стихир, проанализированы наиболее характерные мелодические обороты, имеющие сквозное развитие и способствующие единству этих циклических сочинений.This paper deals with three compositions in the Partes style, created in the second half of the 17th century and put to the lyrics of the Easter Stikheres. Two of the aforementioned compositions are anonymous, with the third being a work by a prominent Baroque composer Vasily Titov. The scores of three compositions, having been reconstructed from the manuscripts kept in the Synodal singing collection in the Department of Manuscripts and Early Printed Books of the State Historical Museum, in the collection of academician M.N. Tikhomirov in the Department of Rare books and Manuscripts of the State Public Scientific Technological Library of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences. Easter Stikheres by Vasily Titov and the composition for eight voices are to be introduced into scientific discourse for the fi rst time. This paper analyzes interrelation between canonical text attributed to John of Damascus and music which manifests itself in metric and texture organization, as well as in multifarious methods used to imitate polyphony. Special emphasis is laid on musical and thematical organization of the Stikheres, as well as on the analysis of characteristic melodic phrases, which contribute to the unity of these cyclic compositions.

This content is a part of the Cultural studies collection from eLIBRARY.
If you are interested to know more about access and subscription options, you are welcome to leave your request below or contact us by eresources@mippbooks.com

Request